Специалист после сокращения за 2 месяца не трудоустроился. Служба занятости признала за ним право получить средний заработок за третий месяц после увольнения. Работодатель оспорил решение.

Три инстанции подтвердили право на выплату. Именно служба занятости определяет, относятся ли обстоятельства к исключительным для сохранения заработка за третий месяц после увольнения.

Глава государства запретил физлицам вывозить из России в ЕАЭС, Азербайджан, Таджикистан и Узбекистан наличные рубли в сумме свыше 1 млн руб.

Для юрлиц и ИП, как и раньше, запрет действует вне зависимости от суммы. Исключение для вывоза денег через аэропорты, список которых определяет правительство, сохранили.

Госинспекция по недвижимости обследовала здание.

Внутри стадиона построили площадку для занятий спортом с возможностью сдачи части нормативов ГТО. Расходы провели за счет областной субсидии, которую выделили на капремонт самого стадиона. Проверяющие увидели в этом нарушение: такие работы не относятся к капремонту готового объекта. Кроме того, на создание площадок для подготовки и сдачи ГТО выделяют иную субсидию.

Поликлиника за счет ОМС перечислила пособие по больничному за первые 3 дня тем, кто утратил нетрудоспособность в течение 30 дней со дня увольнения по собственному желанию. Фонд посчитал эти расходы нецелевыми, кассация с нимсогласилась:

• спорные затраты не связаны с реализацией территориальной программы ОМС, их нет в тарифе на оплату медпомощи;
• обязанность выплатить пособие бывшему работнику – это собственное обязательство учреждения.

После первого интервью кандидату направили тестовое задание. Специалист выполнял его в течение отведенных 13 дней. По его результатам второе интервью решили не проводить и отказали соискателю в дальнейшем отборе на вакансию. Специалист счел, что трудовые отношения уже возникли, и потребовал через суд, в частности, выплатить ему зарплату.

Учреждение получило субсидию на благоустройство парка. Проверка выявила, что части скамеек и урн, оплаченных из этих средств, фактически нет на территории. Учреждение настаивало, что нецелевого использования нет: имущество установили и приняли по акту, а затем его похитили.

Кассация установила, что заявление о краже поступило уже после того, как проверка зафиксировала отсутствие объектов.